Беседа Святейшего Патриарха Кирилла с преподавателями богословских курсов для монашествующих Валаамского монастыря
11 июля 2026 г.
10 июля 2026 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл посетил образовательный класс курсов базовой подготовки в области богословия для монашествующих Спасо-Преображенского Валаамского ставропигиального монастыря. Святейший Владыка провел встречу с преподавателями и ответил на вопросы собравшихся.
— Вы встречались в молодости с отцом Александром Шмеманом. Скажите, пожалуйста, какое впечатление он на Вас произвел ?
— Да, я знал отца Александра Шмемана. Он принадлежал к русской эмиграции. Был момент, который создавал дистанцию между нами, представителями Московского Патриархата, и им, — его отношение к тогдашней советской власти, к нашей стране. Этот момент иногда мешал ему вступать в более близкие отношения с нами. Но человек он был очень яркий, блестящий проповедник, с отличным чувством юмора. Он принадлежал к Парижской школе богословия, именно она сформировала его как богослова. И что самое главное, он был очень актуальным богословом для своего времени. Он не выпадал из культурного и даже политического контекста Северной Америки, принадлежал к Православной Церкви в Америке, но одновременно сохранял верность русской православной традиции, несмотря на свой ярко выраженный антисоветизм, который иногда со стороны эмиграции обращался и на нашу Церковь, и на представителей нашей Церкви.
Я хорошо помню все эти дискуссии. Тогда у меня была возможность встречаться с этими людьми, в том числе за рубежом. Все всегда начиналось с иронии с их стороны, с подозрительных вопросов, со взгляда сверху вниз: «Ну, кто там из Советского Союза прибыл, агенты в рясах?» А в итоге все кончалось братанием.
Вспоминаю отца Александра положительно, хотя он был, конечно, человеком своей эпохи. Он был американским гражданином со всеми вытекающими последствиями в условиях тогдашней Холодной войны. Но при этом он сохранял особое отношение к Русской Церкви.
Он обладал большим чувством юмора. Иногда даже самые серьезные беседы мог прервать какой-нибудь шутливой фразой. Все начинали смеяться и забывали, о чем говорили.
— Я только что окончил семинарию и в связи с этим размышляю над тем, как правильно преподавать, чтобы расширять кругозор людей, давать им целостное мировоззрение, целостную картину с духовной точки зрения, не погружаясь при этом в сомнения или ереси. Вопрос о способности ясно и правильно интерпретировать знания с духовной позиции.
— Духовных позиций может быть очень много. Возьмите духовную академию: у каждого профессора и преподавателя свои акценты, свои предпочтения. Человеческий фактор всегда присутствует. И если мы вдруг все заговорим одним голосом, будем делать одни и те же акценты, подчеркивать одно и то же и игнорировать другое, то это будет беда.
Многообразие в сфере богословия допустимо — но при условии, что оно не несет в себе еретических или даже квазиеретических мыслей, идей, которые могут разрушать православную веру.
В какой момент становятся еретиками? В тот момент, когда представление о значимости своей личности и своего вклада в богословие начинает превалировать над пониманием того, что подлинным авторитетом в Церкви является церковное Предание. А церковное Предание выражается конкретными людьми, предшествующим поколением, — мы их называем святыми отцами. Если человек с уважением относится к тому, что было сказано и сделано до него, и это не сопровождается убежденностью в своей полной правоте, то такое отношение не грозит впадением в ересь.
У нас должно быть уважение к мнению другого, желание понять другого. Я имею в виду богослова, человека, размышляющего над теми же темами и проблемами, над которыми размышляем мы сами. Важно понять другого, не выстраивая к нему негативного отношения, если вдруг что-то в его подходах вам не нравится. Богословие, богословские взгляды не должны разделять Тело Церкви. Мы должны быть едины в главном, а во второстепенном может быть различие — как в известном изречении. Но это различие не должно наносить ущерб единству Церкви и, что самое главное, не должно быть каналом проникновения в наше сознание лжеучений.
В общем, богословие — сфера достаточно опасная. В истории Церкви не было ничего столь же важного и правильного, как богословие, — и одновременно ничего столь же опасного и разрушительного, как богословие, которое переставало быть богословием и становилось ересью.
Впрочем, сегодня другие, как сейчас говорят, вызовы. Сейчас главная проблема — это проблема веры и безверия, проблема верности Церкви или отсутствия таковой верности.
Тем не менее, каждый богослов должен быть внимателен к своим словам, к своим мыслям. Православный богослов должен работать, мыслить, писать, говорить, отталкиваясь исключительно от учения Церкви и находясь в русле церковного Предания. Если он перестает это делать, он вступает на очень опасную стезю, которая действительно может привести к ереси, к расколу, к разделению.
В общем, там, где человеческая мысль, — там заминированное поле. У каждого мозг работает по-своему. Особенно когда человек обретает большие знания. Появляется в том числе чувство превосходства, тщеславия. Это тоже очень опасный фактор. Вот почему некоторые ошибаются, когда свое собственное мнение представляют как единственно правильное и на основании этого оценивают позиции других. Очень опасно такое состояние души и разума у тех, кто так мыслит.
Всегда нужно помнить, что богословие не может быть без духовного подвига. Если в твоей жизненной практике нет ничего, что несло бы в себе хотя бы частицу такого подвига, то ты будешь плохим богословом. Ты можешь очень хорошо говорить, ты можешь хорошо писать, но не будешь убедительным. И твои слова всегда будут вызывать сомнения у людей. Поэтому богословие непременно должно быть органически связано с образом жизни. Образ мыслей не может быть оторван от образа жизни.
Почему лучшие богословы древности были монашествующими, людьми, далекими от мира? Потому что такой образ жизни помогал им формулировать богословские мысли, которые соответствовали церковному Преданию. Это не значит, что каждый богослов должен быть анахоретом, подвижником, — вовсе нет. Это могут быть и светские люди. Мы знаем, что в Московской духовной академии есть замечательный профессор А.И. Осипов — светский человек, очень хороший богослов. Да и многих других можно назвать.
Поэтому, конечно, и светский человек, человек не имеющий сана и живущий светской жизнью, может быть богословом. Самое главное — то, что происходит в душе человека, который занимается богословием. Нельзя допускать дихотомии: с одной стороны — богословие, богословские мысли, с другой — образ жизни, абсолютно не связанный с тем, что ты проповедуешь, на чем настаиваешь и чему учишь. Вот почему богословом не может быть любой.
Ученым, если у тебя есть образование, голова работает, память хорошая, может быть любой, а богословом — только такой человек, у которого есть реальный духовный опыт. Иначе — медь звенящая и кимвал бряцающий (см. 1 Кор. 13:1).
Духовный опыт и богословствование — это одно целое. Если что-то исчезает, — допустим, исчезает духовный опыт, — то богословие перестает быть богословием. Тогда это просто теории, некий образ мышления, и слова не будут достигать человеческого ума, человеческого сердца.
Хотел бы, братия, чтобы каждый из вас, кто занимается богословием, кто себя настраивает на то, чтобы создавать какие-то тексты, понял: ваш успех будет зависеть от того, что из себя представляет ваша внутренняя духовная жизнь. Это, с одной стороны, очень просто, а с другой — очень тяжело.
— У меня практический вопрос, который касается преподавания. Мы будем преподавать не мирянам, а братьям. Я — молодой монах, есть братья, которые намного старше меня и имеют большой жизненный опыт. На что в первую очередь стоит обращать внимание, чтобы избегать смущения во время преподавания? Как не бояться говорить?
— Вы знаете, я прошел через такое испытание. Я был очень молод, когда стал ректором духовной академии. И профессора, у которых я учился, стали моими подчиненными. Тогда у меня возникла такая же мысль. «Как мне себя вести?» — спрашивал я себя. Перекрестился и решил: «Буду делать то, что считаю нужным. Если это будет плохо, меня поправят или выгонят. Но я должен оставаться самим собой».
Это не значит, что можно говорить все, что угодно, ссылаясь на свой авторитет или на свою уникальность. Но нужно оставаться самим собой. В том смысле, что у вас сформированы богословские взгляды, убеждения. Если они в рамках церковного Предания, в рамках нашего учения, то не следует под кого-то подстраиваться. Хотя сверять свои знания со знаниями других — весьма полезное дело.