Наши святые выпускники

Каждый год, когда в России отмечают День космонавтики, в саратовских СМИ рассказывают, что Юрий Алексеевич Гагарин учился именно здесь. Для города это предмет гордости: «Первый космонавт учился у нас!». А между тем в нашей Саратовской духовной семинарии учились ни больше ни меньше — настоящие святые! Но о них большинство саратовцев ничего не знает. Комиссия по канонизации подвижников благочестия Саратовской епархии много лет ведет большую исследовательскую работу, по крупицам собирая сведения о святых выпускниках нашей духовной школы. О том, кто из выпускников и за какие подвиги был прославлен Церковью, мы попросили рассказать секретаря комиссии иерея Максима Плякина.

Среди выпускников Саратовской семинарии святых немало. Один из первых шагов к увеко­вечиванию их памяти был предпринят в 2016 го -ду, когда на парадном фасаде здания семинарии на улице Мичурина были открыты две мемори­альные доски с именами тех святых, о которых было известно на тот момент. Уже тогда они не уместились на одну доску, а с тех пор появи­лись сведения еще о нескольких людях, которые здесь учились.

Первый святой, которого выпустила наша семинария, — выпускник 1836 года Григорий Платонович Карпов. Сын протоиерея саратов­ского Троицкого собора, уроженец уездного горо­да Петровска Саратовской губернии, он выбрал путь монашеский: поступил послушником в Спасо-Преображенский монастырь Саратова, а когда его отправили доучиваться в Санкт-Петербургскую духовную академию, принял монашеский постриг с именем Гурий. И дальше начинается история его миссионерства. В академию приходит запрос из Пекинской духовной миссии — и закончивше­го академический курс иеромонаха отправляют в Китай. Он учит язык, постигает традиции этой страны. Когда сегодня мы читаем в жизнеописа­нии перечень его трудов, просто оторопь берет — как один человек смог все это сделать?

Он перевел на китайский Новый Завет, Псал­тирь, все три Литургии, воскресные службы всех восьми гласов, Часослов, катехизис, указатель богослужебных чтений из Священного Писания. И еще при этом умудрялся проповедовать! Три раза в неделю при Пекинской духовной миссии он устраивал чтения и беседы, на которые приходили китайцы, и многие из них потом принимали Святое Крещение.

После многих лет трудов в Китае архимандри­та Гурия отозвали в Россию и назначили настояте­лем московского Симонова монастыря; через неко­торое время он был посвящен в епископский сан и был вначале назначен епископом Чебоксарским, викарием Казанской епархии, а затем его отпра­вили в Таврическую губернию, тогда в нее входи­ли весь юг нынешней Украины и Крым. На этой огромной территории не существовало семинарии, дело миссии было поставлено слабо, а в причерно­морских степях был самый высокий в России про­цент баптистов.

Прибывший на новое место архиерей потихонь­ку начал решать эти проблемы. Добился откры­тия семинарии в Симферополе. Добился создания регулярных миссионерских курсов и сам написал учебные пособия для своих миссионеров, устроил при семинарии домовый храм и лично его освя­тил. Писал статьи, проповедовал, ездил по епар­хии — в «Таврических епархиальных ведомостях» публиковались протоколы его бесед в разъездах. Объезжая эти огромные пространства, он закла­дывал основы для будущего разделения епархии, уже тогда понимая, что один архиерей с такой территорией не справится. Будущие Херсонская и Одесская епархии — это тогдашняя его епархиальная земля. В начале 1882 года, совершенно изможденный этими трудами, он пишет духов­ное завещание и 17 марта 1882 года отходит ко Господу.

Невероятно работоспособный и разносторон­ний человек — сколько он успел за свою жизнь сделать! Надо проповедовать среди китайцев? Он учит иероглифы. Его посылают в Казань — он начинает изучать ислам. Кстати, в Казани он успел создать миссионерское братство. В мона­шество его постригли с именем святителя Гурия Казанского — первого архиерея Казанской епархии, первого миссионера в тех краях. И он называет это братство именем святителя Гурия, своего покровителя в монашестве, и дает ему начальный импульс к развитию. Его перево­дят в Тавриду — он переключается на про­тестантские рационалистические течения. Он даже успевает некоторое время побыть насто­ятелем посольской церкви в Риме, то есть про­странство его служения простирается от Италии до Китая. Поразительно, насколько этот человек был способен к восприятию нового! Кроме того,

ему постоянно приходилось решать сугубо адми­нистративные задачи. Выпускник Саратовской семинарии, первый святой, вышедший из ее стен, создает семинарию аж в Крыму! Несколько лет назад Украинская Православная Церковь учре­дила праздник в честь всех святых Таврической духовной семинарии, и среди прочих святых на иконе этого праздника изображен и святи­тель Гурий. Его мощи почивают в Симферополе. Но то, что святитель Гурий — это выпускник нашей духовной школы, означает, что его колос­сальная тяга к знаниям и невероятная работо­способность зародились на саратовской земле. И так же как Юрий Гагарин, выпускник сара­товского техникума, говорил: «Моя дорога в небо началась в Саратове», так и дорога к церковно­му служению святителя Гурия началась здесь, в нашем городе.

В Китае ему доверяли до такой степени, что когда начались переговоры между китайским правительством и Англией с Францией, кото­рые готовили вооруженное вторжение в Китай, китайцы поручили быть посредником на этих переговорах именно владыке Гурию, тогда еще архимандриту. Когда его уже в России спраши­вали: «Владыка, за что вас так китайцы люби­ли?», он обычно с юмором отвечал: «За размер бороды». Но на самом деле это свидетельство его дипломатического таланта. Чтобы китайцы доверили иностранцу дипломатическую миссию, поручили представлять свои интересы, нужно было стяжать у них нереальное по отношению к европейцу уважение. У владыки Гурия это получилось.

Недавно для саратовского Спасо-Преображенского монастыря из Крымской митрополии была передана частица мощей святителя Гурия, которая будет находиться в этом монастыре как в месте начала его послушнических подвигов, а вторая частица мощей, переданная еще когда митрополитом Крымским был владыка Лазарь, находится в храме при Саратовской духов­ной семинарии. И нынешние студенты духов­ной школы, как и все прихожане семинарского храма, могут помолиться около этих мощей.

***

Выпускник Саратовской семинарии 1842 года протоиерей Александр Юнгеров тоже происхо­дил из духовного сословия. Фамилию Юнгеровы его семья получила по деревне Юнгеровка (сегод­ня это поселок в Заводском районе Саратова). Его отец протоиерей Стефан Юнгеров служил там приходским священником. Окончив саратовскую семинарию, Александр Стефанович получил назначение на приход и почти четыре десятилетия прослужил в Балакове — тогда это был не город, а большое село. На время служения отца Алек­сандра пришлось разделение епархий: заволж­ские уезды Саратовской губернии ушли под юрисдикцию Самарской епархии. Приехал он в Балаково клириком Саратовской епархии, а на покой его увольняли клириком Самарской. Местопребывание на покое ему было определено в Покровском Чагринском монастыре в нынешней Самарской области, где в последние годы жизни он был духовником сестер. Поэтому когда в 2001 году святого праведного Александра прославили в лике святых, его святые мощи были перенесены не в Балаково, где он прослужил практически всю свою священническую жизнь, а в Самару.

Интересно, что прославлен этот святой был, в первую очередь, за свое пастырство. Это один из очень немногих саратовских святых, кто не был мучеником за веру. Он был обычным приходским пастырем, и это, наверное, дела­ет отца Александра максимально близким тем, кто сегодня выходит из семинарии и отправля­ется по преимуществу именно на приходское служение. Он не монах, а женатый приходской священник, причем среди его потомков есть очень интересные люди. Знаменитый специалист по Ветхому Завету, профессор Казанской духов­ной академии Павел Александрович Юнгеров — это его сын. И сегодня, когда переиздается Псалтирь в переводе Павла Александровича Юнгерова, мы можем сказать: «Этого челове­ка воспитал клирик Саратовской епархии». Его потомки живы до сих пор, и на день памяти свя­того Александра в Самаре и предыдущая игумения монастыря, где находятся его мощи, покой­ная матушка Иоанна, в обязательном порядке приглашала, и ее преемница матушка Любовь приглашает теперь уже прапраправнуков свя­того Александра. Семья помнит своего святого предка. А для нас он — земляк и один из небес­ных покровителей нашего края.

Благочестивая жизнь святого пастыря стяжа­ла ему от Господа дар чудес, самое впечатляющее из которых — воскрешение умершего прихожани­на. Батюшка не успел к нему со Святыми Дарами, не успел напутствовать перед смертью и, придя, обратился к умершему, простому плотнику, со словами: «Мартемьян Фаддеич, подожди, тебе еще исповедаться и причаститься надо». Усопший открыл глаза, святой Александр выслушал его исповедь, причастил его Святых Христовых Таин, и уже после этого крестьянин отошел ко Господу окончательно. Это чудо, которое впечатляет в том числе своей простотой. И чудес в житии святого Александра очень много. В одном из духовных журналов в начале XX века приводились слова святого праведного Иоанна Кронштадтского, ска­занные им самарской делегации, которая прибы­ла к нему в Кронштадт: «Зачем вы ко мне при­ехали? У вас есть свой святой — отец Александр. Вот к нему и езжайте». И теперь, как и сказал об этом много десятилетий назад Кронштадтский пастырь, мы почитаем протоиерея Александра Юнгерова в лике святых. Причем в Самаре его поминают как святого Александра Чагринского, а на территории нашей митрополии мы его поми­наем как святого Александра Балаковского — по тому месту, где он столько лет прослужил при­ходским священником.

***

Но все-таки большинство святых выпускни­ков Саратовской семинарии — это мученики за веру — те, кто в советское время уже в священ­ном сане попал под маховик гонений.

В 1876 году выпустился из семинарии Константин Голубев, будущий священномученик Константин Богородский — миссионер, очень много сделавший для духовного просвещения на саратовской земле. И именно как миссионера, хорошо себя зарекомендовавшего, его пригласи­ли в Подмосковье, в Богородск (ныне Ногинск), для того, чтобы вести миссионерскую работу, но в 1918 году там настигло его гонение.

В 1888 году семинарию окончил Сергей Ильменский — сын псаломщика, будущий духов­ник Мариинского института благородных девиц, редактор «Саратовского духовного вестника». После того как он овдовел, ему были предложе­ны пострижение в монашество и хиротония. Он был пострижен с именем Феофан и впоследствии поставлен в Пермскую епархию викарным епи­скопом Соликамским. В 1918 году отступавшие из Перми красноармейцы напоследок замучили находившегося в тюрьме викарного епископа.

***

Выпускник 1892 года — Владимир Тимофеевич Пиксанов, будущий приходской священник села Павловка Хвалынского уезда — и первый свя­щеннослужитель, пострадавший на территории Саратовской губернии в богоборческое гонение. Мученический венец он стяжал 2 апреля (по ново­му стилю) 1918 года. «Для подавления контр­революции» в Павловку был отправлен отряд из нескольких сотен красногвардейцев. Они силь­но боялись влияния, которое пастырь мог оказать на своих пасомых. В итоге священника просто расстреляли прямо перед храмом, в котором он служил.

Храм Воскресения Христова, в котором нес свое служение и принял мученическую кончи­ну отец Владимир, очень долго был сельским Домом культуры. После канонизации святого в 2016 году здание было передано Церкви, сей­час храм восстанавливается, и предполагается, что в течение ближайших нескольких лет кроме основного престола Воскресения Христова там будет устроен придел во имя священномученика Владимира.

В 1895 году семинарию окончил Петр Ива­нович Покровский. В Саратове он служил в храме Воскресения Христова на Воскресенском клад­бище и в соборе во имя Сошествия Святого Духа на апостолов. В 1936 году он был арестован, выслан в Казахстан и в 1937 году там расстре­лян. Когда готовилось жизнеописание отца Петра, огромную помощь в поиске и подготовке матери­ала оказали его потомки. Причем они сами обратились в епархиальную комиссию по канонизации подвижников благочестия, его родной внук при­шел и сказал: «Священномученик Петр, которому был молебен, — это мой родной дедушка». И ока­залось, что семья, несмотря на то, что прекрасно знала, что дед репрессирован, сохранила фотогра­фии: фото отца Петра еще студентом, в семинарском кителе, снимок, где он запечатлен недавно рукоположенным молодым священником, фото, где он с матушкой, с детьми. Эти фотографии вошли в книгу «Собор Саратовских святых».

***

Выпускник семинарии 1899 года — Констан­тин Островидов. Сын псаломщика из села Золотое нынешнего Красноармейского района (тогда Камышинского уезда Саратовской губернии), он принял монашеский постриг с именем Виктор. Он был первым настоятелем Свято-Троицкого тогда еще не монастыря, а подворья в городе Хвалынске, ближайшим сподвижником и помощ­ником священномученика Гермогена (Долганёва), епископа Саратовского и Царицынского. Таланты молодого иеромонаха, окончившего к тому време­ни духовную академию, были замечены священно­началием, и его сначала направили в Иерусалим, в Русскую духовную миссию, а уже в революци­онные годы предложили хиротонию во епископа Глазовского (Глазов — город на территории современной Удмуртии). В свою последнюю ссылку, в Республику Коми, святитель Виктор отправился уже как епископ и там отдал Богу свою страдаль­ческую душу. Когда его хоронили, в селе, в кото­ром он отбывал ссылку, местная власть — рьяные коммунисты — категорически отказалась пускать похоронную процессию с телом усопшего на клад­бище: «Нам тут врагов народа не надо». И его похоронили в небольшой деревушке, чуть подаль­ше. То, что это совершилось по Промыслу Божию, выяснилось только в 1990-е годы. Оказалось, что как раз в крупном селе, где жил святитель Виктор, кладбище снесли, и если бы его там похо­ронили, его могила до наших дней не дошла бы, а в деревушке кладбище сохранилось, и осталась цела могила святителя. Сегодня его мощи обрете­ны и находятся в городе Кирове (Вятке), в мона­стыре во имя Преображения Господня. В два храма Саратовской епархии были переданы их частицы: в Свято-Троицкий храм села Золотое (где служил псаломщиком отец Константина Островидова и где, по всей видимости, был кре­щен сам святитель) и в город Хвалынск. Сегодня монастыря, где святитель Виктор был настояте­лем, нет, но в хвалынском храме Воздвижения Честного Креста Господня пребывает икона свя­тителя, и он почитается как один из небесных покровителей хвалынской земли.

***

В 1904 году в выпуске семинарии оказалось сразу двое святых — Иван Миротворцев и Михаил Твердовский, два приходских священника с очень разными судьбами. Священномученик Иоанн дол­гое время прослужил на приходах Саратовской епархии, но в 1929 году был арестован, отправ­лен в места лишения свободы, и после того как он отбыл срок, ему запретили возвращаться в родные места. Он переехал в Ярославскую область, слу­жил там в небольшом сельском храме, пока его вновь не арестовали и не отправили в Ухтинско-Печорские лагеря, где он в 1938 году и скончался.

А отец Михаил Твердовский перевелся в 1920-е го ды в Тверскую епархию и арестован был там. Долгое время его жизнь в саратовский период была почти не известна. Однако к крае­ведам обратились потомки рода Твердовских, которые сами собирали сведения о своем предке, и рассказали, что на самом деле он окончил семи­нарию не в Твери, а у себя на родине, в Саратове, и его первые приходы были в Саратовской губернии. И когда стало понятно, от каких точек оттал­киваться, епархиальная комиссия по канонизации подвижников благочестия начала выяснять его жизненный путь на саратовской земле. По итогу этих поисков, с учетом материалов, получен­ных от потомков священномученика Михаила, была подготовлена большая статья о братьях Твердовских: Михаиле, Петре и Николае. Все трое окончили свою жизнь как мученики за имя Христово. В лике святых прославлен пока только Михаил.

***

В 1911 году семинарию окончил Владимир Смирнов. Первоначально он выбрал стезю при­ходского священника, служил в храме в честь Покрова Пресвятой Богородицы на нынешней улице Горького. Он был благочинным сара­товского городского духовенства, деятельным помощником архиереев в то время, когда обнов­ленцы пытались захватить Саратовское епар­хиальное управление. Несколько раз был аре­стован. После очередного срока отсидки ему предложили монашеский постриг и епископ­ское служение — к тому времени он был вдов­цом. В сентябре 1935 года состоялась хиротония архимандрита Феодора во епископа Пензенского. В Пензенской епархии он успел прослужить чуть больше года, после чего, весной 1937 года, был арестован и 4 сентября того же года расстрелян.

В итоге у Саратовской и Пензенской митро­полий оказалось два общих святых Смирновых: святитель Иннокентий (Смирнов), епископ Пензенский и Саратовский, и священномученик Феодор (Смирнов), епископ Пензенский. В храме при Пензенском епархиальном управ­лении есть икона, где они изображены вме­сте. И это действительно наши общие святые, потому что провести точную границу между пензенской и саратовской землей в церков­ном отношении очень сложно: мы довольно долго были одной епархией, а часть террито­рии Саратовской губернии находится сегодня в Пензенской области. И если рассматривать биографии страдальцев XX века, то и дело ока­зывается, что кто-то родился на территории Пензенской области, а учился на территории Саратовской области, и наоборот.

***

В 1914 году семинарию окончил Петр Зиновь­ев, сын священника из Вольского уезда. Отец Петр долгое время прослужил в Саратовской губернии. В советские годы, после того как он вернулся после очередного срока лишения сво­боды, ему запретили проживание в Нижне­Волжском крае, и он уехал в Тверь к священномученику Фаддею (Успенскому), архиеписко­пу Тверскому, который до этого был правящим архиереем в Саратове. В 1935 году отец Петр получил назначение в город Бежецк Тверской области, но прослужил там всего полтора года, после чего в 1937 году был арестован и расстре­лян на территории нынешней Тверской митропо­лии. Поэтому с тверичами у саратовцев также есть общий святой. Его помнят и почитают в саратовском Духосошественском соборе, где он был псаломщиком до своего поставления в свя­щенный сан. А в селе Стригай Базарно-Карабулакского района, где отец Петр был настоя­телем, сейчас возобновлена приходская жизнь, идет реставрация храма, где служил святой, и этот приход высказал настоятельное пожела­ние, чтобы была создана отдельная церковная служба на память священномученика Петра. Поэтому епархиальная комиссия по канониза­ции подвижников благочестия сейчас работает над тем, чтобы в день памяти отца Петра в тех храмах, с которыми он был связан, можно было служить не по общему тексту «Единому священномученику», а по молитвам, написанным специ­ально для дня его памяти. И пусть сегодняшние прихожане никакого отношения к отцу Петру не имеют, нет в живых даже потомков людей, которые когда-то у него окормлялись, но память о нем и молитва к нему объединяют. Люди осоз­нают: «В нашем храме служил святой». И это их воодушевляет и собирает приход вместе.

***

В разрядном списке за два курса нашей семинарии 1915–1916 годов числится Киприан Климуц. Священномученик Киприан в России почти не известен. Он почитается преимуще­ственно в Беларуси и к поволжским землям первоначально отношения не имел. Этнический белорус, он был воспитанником Виленской духовной семинарии, которая находится в Прибалтике. Но когда началась Первая миро­вая война, виленских студентов эвакуирова­ли в Россию и распределили по семинариям Центральной России. Так будущий подвижник попал в Саратов. Он отучился здесь два года, а затем, после прихода к власти большевиков, Саратовскую семинарию закрыли. На какое-то время он остался в Саратове и служил воен­ным писарем в Красной Армии. В 1921 году он выезжает на родину — его родное село находи­лось в Западной Беларуси, тогда это была тер­ритория Польши, — и окончательно решает слу­жить Богу. Приняв сан, почти полтора десятиле­тия, до вхождения Западной Беларуси в состав СССР, он нес свое священническое служение. Однако в 1939 году власти припомнили ему то, что он уехал из Советской России в Польшу. Отец Киприан был арестован, отправлен в конц­лагерь недалеко от Каргополя, в Архангельской области, и там скончался в 1942 году.

***

Священномученик Александр Малиновский происходил из духовного сословия. Сын пса­ломщика, он родился в городе Петровске.

Окончив Вольское духовное училище, поступил в Саратовскую семинарию, но вскоре его отец получил предложение о переходе на службу в Пермскую епархию, и недоучившийся сара­товский семинарист после третьего курса пере­велся в Пермь и заканчивал учебу уже там. Будущий святой был рукоположен в Пермской епархии и мученическую кончину принял в 1918 го ду в городе Красноуфимске (сегод­ня это территория Екатеринбургской митро­полии). Он стал одним из самых молодых новомучеников нашей Церкви, и из двадца­ти шести лет своей жизни больше двух третей он провел в Саратовской губернии. По служе­нию в священном сане он принадлежит Перми и Екатеринбургу, но по происхождению он — наш земляк.

Последний по времени святой выпускник, о котором есть сведения, — священномученик Гавриил Архангельский. Он окончил семина­рию экстерном, так как в 1918 году она была закрыта. Всем, кто успел хоть сколько-то про­учиться, весной 1918 года, не дожидаясь выпуск­ных экзаменов, выдали дипломы — семинария уже не могла доучить воспитанников, это был последний выпуск. Интересно, что отец Гавриил учился в семинарии дважды. Сначала он посту­пил и был отчислен. Потом держал отдель­но экзамены на право занять духовную долж­ность, был рукоположен во диакона, но ощуще­ние, что он недоучка, видимо, где-то в глубине души в нем сидело. И, отслужив пять лет, уже диаконом он подает документы на восстанов­ление в семинарии. Диплом он все-таки полу­чил и отправился на приходское служение. В 1937 году отец Гавриил был расстрелян вме­сте со священномучеником Феодором (Смир­новым), о котором шла речь выше, и они почита­ются в один день.

Саратовская духовная школа не только выпускает священнослужителей, но и рождает святых. И хотелось бы пожелать тем, кто сегод­ня учится и учит в семинарии, помнить об их подвиге. Это прекрасный ответ тем, кто, про­питавшись негативной пропагандой, начинает показывать в сторону Церкви: да что, мол, они могут? А мы можем — вот это. Единственный ответ, который мы можем дать миру, — это наши святые. Помнить об этом, изучать их жития и при необходимости показать их подвиг сомневающимся — хороший ответ на возраже­ния тех, кто сегодня пытается оспорить святость Церкви.